Надежда Толоконникова, Мария Алехина, Екатерина Самуцевич

 Конечно, Pussy Riot не образец примерного поведения. К людям, устраивающим акции, подобные той, из-за которой Надежда Толоконникова, Мария Алехина и Екатерина Самуцевич сидят в СИЗО и ожидают приговора, могут быть разные претензии. Само название «Pussy Riot» даже у самого беспристрастного человека скорее всего вызовет ассоциации с чем-то непристойным. Но феминистская панк-группа Pussy Riot — по определению возмутители спокойствия, идея бунта в основе их творчества, их деятельность напрямую сопряжена с провокацией и эпатажем. На то оно и актуальное искусство, на то он и акционизм, на то он и панк.

 

До солеи храма Христа Спасителя и Лобного места Pussy Riot выступали на крышах троллейбусов, в бутиках и на крыше СИЗО, то есть в местах, где выступать вроде как не принято. Кроме того, Надежда Толоконникова участвовала в акциях московской фракции арт-группы «Война». В частности, в Государственном биологическом музее имени Тимирязева в 2008 году, когда несколько молодых людей занимались групповым сексом «за наследника медвежонка». В некоторых акциях «Войны» участвовала не только Толоконникова, но и Самуцевич. Так, они с коллегами, а также новосибирским художником, инициатором абсурдистских «Монстраций» Артемом Лоскутовым и активисткой «Солидарности» Анастасией Рыбаченко разбрасывала тараканов в здании Таганского суда в 2010 году в знак солидарности с организаторами выставки «Запретное искусство — 2006» Андреем Ерофеевым и Юрием Самодуровым. В начале 2011 года участницы «Войны» целовали сотрудниц милиции на станциях московского метро. Все это, разумеется, протест и бунт в самых радикальных формах, которые имеют мало общего с классической эстетикой и правилами приличия.

 

Акция в храме Христа Спасителя не могла не задеть чьих-то чувств. Чьи-то чувства она всерьез оскорбила. Да, многим верующим действительно трудно смириться с таким поведением в храме. Об этом, как и о провокативном и эпатажном характере выступления, говорят даже адвокаты обвиняемых. Поэтому актуальный художник, остро реагирующий на ситуацию в обществе и намеревающийся нанести очередную пощечину общественному вкусу, должен быть готов к тому, что его привлекут к ответственности. Все дело в мере этой ответственности.

 

Однако дискутировать о природе актуального искусства и о мере дозволенного актуальному художнику можно, если противная сторона готова говорить на том же языке. В данном случае, нет, не готова. Какое актуальное искусство, если даже слово «феминизм» представляется потерпевшим ругательным, неудобопроизносимым? Однако и феминизм не самый страшный грех. Как выясняется, оппонентов больше всего беспокоит оскорбление величества. То, от чего отмахивается прокурор (дескать, политика тут ни при чем), всплывает в речи адвоката потерпевших. Главными потерпевшими оказываются те, кого председательствующий отказался вызвать в суд — так называемый президент (который в день акции и президентом-то не был) и патриарх, у которого, по словам некоторых потерпевших, есть признаки сакральности. В сущности, пресловутые «вековые устои и основополагающие руководства», которые обвиняемые «кощунственным образом унизили», и прочие мало относящиеся к юриспруденции термины и понятия, весьма обильно представленные в речах стороны обвинения, это все те же понятия, по которым, в представлении властей, и должны жить граждане России, а Pussy Riot жить не хотят.

 

В этом, возможно, и кроется причина столь яростной реакции власти на акцию в храме. Pussy Riot и родственная им арт-группа «Война» в этом смысле сродни нацболам, которым доставалось, и регулярно достается, больнее, чем большинству оппозиционных активистов. Они живут не по понятиям, играют не по правилам, отказываются договариваться и сознательно идут на риск. Екатерина Самуцевич абсолютно логично объясняет, почему группа выступала нелегально — «странно выступать против власти и спрашивать у нее разрешения».

 

Однако власть — не единственная цель панк-группы. Толоконникова, Алехина, Самуцевич и их коллеги умудрились выстрелить одновременно из трех стволов. Их акция была направлена одновременно против власти, против тесно связанной с ней церкви как института и против сексизма. А для части общества (помимо возмущенных непозволительным поведением в храмовом пространстве) кто против власти — тот против России, кто против церкви — тот против православных, а когда бабы что-то там вякают про собственное положение — это вообще против мироустройства. Часть нашего общества, увы, остается верноподданнической, косной и сексистски настроенной.

Текст подготовлен Григорием Дурново

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

художник, активист Петр Верзилов (муж Надежды Толоконниковой)

участники акций в поддержку Pussy Riot Григорий Саксонов, Аркадий Аленичев, Максим Винярский, Юрий Емельянов, новосибирский художник Артем Лоскутов

Фото: @gruppa_voina, РИА Новости

Марина Сырова


СОУЧАСТНИКИ

судьи Светлана Александрова, Елена Иванова, Наталья Коновалова, Лариса Болюкова

прокурор Александр Никифоров

следователи Артем Ранченков, Михаил Харьков

адвокаты потерпевших Лариса Павлова, Алексей Таратухин, Лев Лялин, Михаил Кузнецов, Сергей Штин

тележурналист Аркадий Мамонтов

ЭКСПЕРТИЗА

Адвокат обвиняемых Виолетта Волкова:

«Нам было отказано в знакомстве с уголовным делом. 7 томов, 13 дисков с видео, 5 носителей с более 1,5 терабайтов информации. Мы посчитали — нам бы потребовалось 90 дней непрерывной работы! А вещдоки подсудимым не предъявлялись вообще никогда! Зачем им знать, в чем их обвиняют?»

Александр Верховский, директор Информационно-аналитического центра «СОВА»:

«То, что обвиняемых преследуют по ч.2 статьи «Хулиганство», неправильно, неправильно, даже если не вдаваться в существо самой истории».

ЦИТАТЫ

Судья Марина Сырова:

«Отказываю во всех ходатайствах. Мы достаточно много знаем о том, где обвиняемые учатся, как они учатся, есть ли у них дети...»

Мария Алехина:

«Власть долго будет краснеть за этот процесс. В здоровом обществе такой процесс невозможен. Это болезненность, которая замалчивается, но после всегда разрешается. Вот он, разговор, на который способны наши власти — этот суд».